АльбомMP3MP3КлавирПартитураГлавная страница

Hiawatha's Wooing
Music by Valentin Dubovskoy
Lyrics by Henry Longfellow

«As unto the bow the cord is,
so unto the man is woman;
though she bends him, she obeys him,
though she draws him, yet she follows;
useless each without the other!»

Thus the youthful Hiawatha
said within himself and pondered,
much perplexed by various feelings,
listless, longing, hoping, fearing,
dreaming still of Minnehaha,
of the lovely Laughing Water,
in the land of the Dacotahs.

Thus departed Hiawatha
to the land of the Dacotahs,
to the land of handsome women
through interminable forests,
through uninterrupted silence.

At the doorway of his wig-wam
sat the ancient Arrow-maker,
making arrow-heads of   jasper,
at his side, in all her beau-ty,
sat the lovely Minnehaha,
sat his daughter, Laughing Water.

She was thinking of a hunter,
young and tall and very handsome,
who one morning, in the Springtime,
came to buy her father's arrows.

Through their thoughts they heard a footstep,
heard a rust-ling in the branches,
and with glowing cheek and forehead,
with the deer upon his shoulders,
suddenly from out the woodlands
Hiawatha stood before them.

Yes, as in a dream she listened
to the words of Hiawatha,
as he talked of old Nokomis,
who had nursed him in his childhood,
and of happiness and plenty
in the land of the Ojibways.

«After many years of warfare,
many years of strife and bloodshed,
there is peace between the Ojibways
and the tribe of the Dacotahs.»
Thus continued Hiawatha,
and then added, speaking slowly,
«That this peace may last forever,
and our hands be clasped more closely,
and our hearts be more united,
give me as my wife this maiden,
Minnehaha, Laughing Water,
loveliest of Dacotah women!»

And the ancient Arrow-maker
paused a moment ere he answered,
smoked a little while in silence,
and made answer very gravely:
«Yes, if Minnehaha wishes;
Let your heart speak, Minnehaha!»

And the lovely Laughing Water
seemed more lovely as she stood there,
neither willing nor reluctant,
as she went to Hiawatha,
softly took the seat beside him,
while she said, and blushed to say it,
«I will follow you, my husband!»

Thus it was he won the daughter
of the ancient Arrow-maker,
in the land of the Dacotahs!

Pleasant was the journey homeward,
through interminable forests,
over meadow, over mountain,
over river, hill, and hollow.
Short it seemed to Hiawatha,
though they journeyed very slowly,  
though his pace he checked and slackened
to the steps of Laughing Water.

From the sky the sun benignant
looked upon them through the branches,
saying to them, «O my child-ren,
love is sunshine, hate is shadow,
life is checkered shade and sunshine,
rule by love, o Hiawatha!»

From the sky the moon looked at them,
filled the lodge with mystic splendors,
whispered to them, «O my children,
day is restless, night is quiet,
man imperious, woman feeble;
half is mine, although I follow;
rule by patience, Laughing Water!»

Thus it was they journeyed homeward;
thus it was that Hiawatha
to the lodge of old Nokomis
brought the moonlight, starlight, firelight,
brought the sunshine of his people,
Minnehaha, Laughing Water,
handsomest of all the women
in the land of the Dacotahs,
in the land of handsome women.
Сватовство Гайаваты
Музыка Валентина Дубовского
Слова Генри Лонгфелло, перевод Ивана Бунина

«Муж с женой подобен луку,
луку с крепкой тетивою;
хоть она его и тянет,
но сама с ним неразлучна;
порознь оба бесполезны!»

Так раздумывал нередко
Гайавата и томился
то отчаяньем, то страстью,
то тревожною надеждой,
предаваясь пылким грёзам
о прекрасной Миннегаге
из страны Дакотов диких.

И пошёл в страну красавиц,
в край Дакотов, Гайавата,
в путь далёкий по долинам,
в тишине равнин пустынных,
в тишине лесов дремучих.

У дверей в своём вигваме,
вместе с милой Миннегагой,
стрелоделатель работал.
Всё о том, что будет с нею,
тихо девушка мечтала,
а старик о прошлом думал.

Миннегага же в раздумье
вспоминала, как весною
приходил к отцу охотник,
стройный юноша-красавец.

Вдруг почудился ей шорох,
чья-то поступь в чаще леса,
шум ветвей, – и чрез мгновенье,
разрумяненный ходьбою,
с мёртвой ланью за плечами,
стал пред нею Гайавата.

Да, как будто сквозь дремоту
услыхала Миннегага
о Нокомис престарелой,
воспитавшей Гайавату,
и о счастье, о довольстве
на земле Оджибуэев.

«После многих лет раздора,
многих лет борьбы кровавой
мир настал теперь в селеньях
Оджибвэев и Дакотов! –
так закончил Гайавата,
а потом прибавил тихо: –
чтобы этот мир упрочить,
закрепить союз сердечный,
закрепить навеки дружбу,
дочь свою отдай мне в жёны,
отпусти в мой край родимый,
отпусти к нам Миннегагу!»

Призадумался немного
старец, прежде чем ответить,
покурил в молчанье трубку,
и ответил очень важно:
«Это воля Миннегаги.
Как решишь ты, Миннегага?»

И смутилась Миннегага
и ещё милей и краше
стала в девичьем смущенье.
Робко рядом с Гайаватой
опустилась Миннегага
и, краснея, отвечала:
«Я пойду с тобою, муж мой!»

Так сосватал Гайавата,
взял красавицу невесту
из страны Дакотов диких!

Весел был их путь далёкий
по холмам и по долинам,
по горам и по ущельям,
в тишине лесов дремучих!
Быстро время пролетало,
хоть и тихо Гайавата  
шёл теперь – для Миннегаги,
чтоб она не утомилась.

Солнце ласково глядело
сквозь тенистые деревья,
говорило им: «О дети!
Злоба – тьма, любовь – свет солнца,
жизнь играет тьмой и светом, –
правь любовью, Гайавата!»

Месяц с неба в час полночный
заглянул в шалаш, наполнил
мрак таинственным сияньем
и шепнул им: «Дети, дети!
жёны слабы и покорны,
а мужья властолюбивы, –
правь терпеньем, Миннегага!»

Так они достигли дома,
так в вигвам Нокомис старой
возвратился Гайавата
из страны Дакотов диких,
с Миннегагою прекрасной.
И была она в вигваме
огоньком его вечерним,
светом лунным, светом звёздным,
светлым солнцем для народа.